Как на самом деле прервалась династия Рюриковичей?

В школьных учебниках всё просто: умер последний царь из дома Рюриковичей Фёдор Иоаннович — и династии конец. Дальше — Смута, поляки в Кремле, ополчение Минина и Пожарского, и в итоге Земский собор избирает Михаила Романова.


Но если копнуть глубже, выясняется: династия прерывалась не один раз и не в один день. И понятие «последний Рюрикович» совсем не однозначно. Разберёмся по порядку.


Трагедия в Угличе: с чего всё началось

Царевич Дмитрий, младший сын Ивана Грозного, погиб 15 мая 1591 года в Угличе. Ему было восемь лет.


Официальная версия, которую расследовал боярин Василий Шуйский: у мальчика случился припадок эпилепсии («падучей»), он упал на нож и перерезал горло.


Народ этой версии не поверил. Пошли слухи, что Дмитрия убили по приказу Бориса Годунова, который стремился к трону: пока жив Дмитрий — есть законный наследник; умрёт — путь свободен. Позже эти слухи породят эпоху самозванцев.


С 1818 года, когда Пушкин написал пьесу «Борис Годунов», массовое сознание закрепило образ Годунова как убийцы царевича. Историки же до сих пор спорят: прямых документов, подтверждающих заказного убийства, нет — но и однозначных опровержений тоже.


Царь, который не хотел быть царём

Старший брат Дмитрия, Иван Иванович, погиб раньше — в 1581 году. По одной из версий, в гневе его ударил сам отец — царь Иван Грозный посохом.


Остался третий сын — Фёдор. И тут проявилась главная нелепость истории: Фёдор Иоаннович вовсе не годился на роль правителя. Он был болезненным, мягким, набожным и, по свидетельствам современников, «слабоумен». Английский дипломат Джильс Флетчер описывал его так: «Росту малого, приземист и толстоват, телосложения слабого… нос ястребиный, поступь нетвёрдая… он прост и слабоумен, но весьма любезен и хорош в обращении, тих, милостив, не имеет склонности к войне».


Сам Иван Грозный якобы говорил о нём: «постник и молчальник, более для кельи, нежели для власти державной рождённый».


Фёдор не интересовался управлением; дни проводил в молитвах и посещениях монастырей. Фактическую власть сосредоточил его шурин — Борис Годунов.


Когда в 1598 году Фёдор умер, формально трон перешёл к его вдове Ирине, сестре Годунова. Но она вскоре постриглась в монахини. На этом по московской линии Рюриковичи фактически закончились.


Первый в истории «выборный» царь

Случилось то, чего раньше не бывало: наследника не осталось, власть вакантна, страна без правителя и окружена врагами.


Патриарх Иов созвал Земский собор. В Москву съехались 474 делегата — духовенство, бояре, дворяне, стрельцы, купцы и черносошные крестьяне; такого широкого представительства раньше не было.


Претендентов было четверо: братья Романовы (Фёдор и Александр), князь Мстиславский и Борис Годунов.


Годунов сыграл хитро: уехал в Новодевичий монастырь, сделал вид, что не желает власти. Патриарх организовал крестный ход — толпы народа пришли в монастырь «умолять» Бориса принять престол.


Сценарий сработал. Земский собор избрал Годунова, и 1 сентября 1598 года он был венчан на царство.


Это был первый русский царь, пришедший к власти не по наследству, а по решению сословного собрания.


Почему выборы не спасли страну

Новая династия продержалась меньше десяти лет.


Начались неурожаи: с 1601 по 1603 годы три года подряд гибли посевы, хлеб дорожал в разы. В Москве, по одним данным, от голода умерло около 120 тысяч человек.


Народ стал считать это Божьей карой: царь «незаконный» — и потому беды. Вспыхнули слухи, что царевич Дмитрий жив. На сцене возник Лжедмитрий I — бежавший монах Григорий Отрепьев.


В апреле 1605 года Борис Годунов внезапно скончался. Похоронили его в Архангельском соборе Кремля, но при Лжедмитрии его останки вынесли из усыпальницы.


Сын Годунова, Фёдор Борисович, пробыл на троне несколько недель — его убили вместе с матерью. Дочь Ксению Лжедмитрий сделал своей наложницей.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/aoV-1kgF0B8igb7h

Русский Джек: чем эмигрант из России так удивил австралийцев?

В далёкой Западной Австралии, в посёлке Холлс-Крик, стоит необычный памятник. Не генералу и не исследователю, не политическому деятелю — простой мужчина тянет перед собой огромную тачку, в которой лежит другой человек, явно больной или обессиленный. На постаменте — надпись: «Русский Джек».


Для австралийцев это имя знакомо всем, а в России — почти никому. А ведь Иван Фредерикс, он же «Русский Джек», — одна из самых ярких фигур в австралийской истории. Чем же выходец из Архангельска так поразил суровых золотоискателей, что ему воздвигли памятник ещё при жизни?


Родом из моряков

Иван Фредерикс (по другим данным — Иван Фёдоров) родился в Архангельске в середине XIX века — одни источники называют 1864 год, другие — 1851-й. Но важнее не точная дата, а телосложение: почти двухметровый рост, грудь как колесо, руки толщиной с бедро обычного человека.


Сначала он служил на русском речном флоте, затем нанялся на британское судно. В 1886 году (а возможно и раньше) его корабль пришёл в Австралию, Иван сошёл на берег — и остался.


Сперва он возил грузы на собственной шхуне, которую называл «Старушка». А в 1886-м на севере, в Кимберли, обнаружили золото, и толпы искателей ринулись в пустоши. Иван отправился за ними.


Тачка, которую мог тянуть лишь он

Те золотые лихорадки собирали суровых людей: жара, песок, мухи, жажда, и многие гибли по пути к приискам. Иван сделал себе необычную тачку — трёхметровую, с широкими колёсами, чтобы не вязла в песке. Он нагружал её почти центнером провизии, инструментов и воды — и никто, кроме него, эту махину не мог сдвинуть с места.


Но не рост и не чудо-тачка покорили людей. Поразил поступок.


Подвиг, ставший легендой

Однажды Иван шёл в Холлс-Крик, чтобы оформить новый золотой участок, и по пути встретил больного старателя, который не мог идти. Что бы сделал любой другой в такой ситуации? Прошёл бы мимо — золото не ждёт.


Иван посадил человека в свою тачку и повёз к врачу: по бездорожью, под палящим солнцем, кормя и ухаживая за ним в дороге. Точное расстояние до сих пор оспаривают: на надгробии написано 300 километров, премьер Западной Австралии Чарльз Корт называл 160 км, исследователь Питер Бридж, автор книги о «Русском Джеке», считает, что это было около 50 км. Так или иначе — путь был огромен, и Иван прошёл его пешком, таща тачку с больным. Свой участок он, разумеется, потерял.


Другие спасения

Таких случаев было несколько. В одном эпизоде товарищ, с которым Иван заблаговременно застолбил участок, поохотился и сломал ногу. Иван снова не колеблясь погрузил напарника в тачку и протащил его 190 километров до ближайшего населённого пункта — снова утратив лицензию, но спасая жизнь.


Легенды о силе и характере

Ходили легенды: будто он гнул лом восьмиугольный толщиной четыре сантиметра; будто, работая на ферме и привязанный за пьянку к бревну, поднимал его, тащил в паб, а потом возвращал на место. Но золото так и не улыбнулось ему, как и многим другим старателям.


Конец жизни

17 апреля 1904 года Иван Фредерикс умер от пневмонии в госпитале Фримантла. Ему было около сорока, и он умер бедняком. В некрологе местной газеты, слова которого высечены на его могиле, сказано:


«Если на небесах есть ангелы, записывающие добрые дела, совершённые на земле, то у тебя будет достаточно записей, чтобы стереть многие недостатки, свойственные простой плоти».


Человек-символ

В 1979 году в Холлс-Крике установили памятник «Русскому Джеку». Он стоит там и поныне — напоминание о том, кто выбирал чужую жизнь вместо собственной выгоды.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/aoaC6UgF0B8igdfa

Ясон Бадридзе: советский учёный, который два года прожил в стае волков

Легенды о вервольфах — людях, превращающихся в волков — долгие века возбуждали воображение. Но советский биолог Ясон Бадридзе сделал из сказки реальность без всякой магии. Просто с помощью науки, терпения и искренней любви к этим несправедливо оклеветанным животным.


Он ушёл в лес в 1974 году и два года жил среди волков. Стая приняла его: делилась добычей, спасла от медведя, а когда он повредил ногу, приносила ему еду как больному сородичу. Это не фантастика, а этология — наука о поведении животных, которую в СССР долгое время относили к лженауке.


Тот самый волчий вой

Ясон Константинович Бадридзе родился в Тбилиси в 1944 году в семье, далёкой от науки: отец возглавлял известную в Грузии школу каскадёров, мать была актрисой. Сам Ясон, окончив биофак Тбилисского университета, мог бы пойти по стопам родителей, но его привлекала не сцена и не трюки, а дикая природа.


Всё решило одно событие. В четыре года отец взял его в поход в Боржомское ущелье. Там ночью маленький Ясон впервые услышал волчий вой. «Этот вой оставил неизгладимое впечатление», — вспоминал он позже. Не было страха, только оцепенение. Никто тогда не мог предположить, как сильно та ночь повлияет на его судьбу.


Сначала Бадридзе изучал собак и умел находить общий язык с самыми злобными из них, но вскоре понял: собаки слишком привязаны к человеку, в их поведении многое утрачено. Волки — другое дело: дикие, свободные, живут по законам природы, а не по командам хозяина.


В СССР 1970-х годов идея изучать волков в естественной среде выглядела не просто странной. Волков истребляли массово: за шкуру платили около 50 рублей — немалые деньги по тем временам. Этология, как и генетика, нередко считалась лженаукой, и государственной поддержки ожидать было неоткуда.


Бадридзе решился действовать в одиночку.


Путь в стаю: четыре месяца подготовки

В 1974 году он появился в Боржомском заповеднике, в лесничестве «Зорети», где, по слухам, жила семья из пяти волков. С лесниками пришлось договариваться своеобразно:, по словам учёного, «деньгами и угрозой мордобоя», чтобы они не тревожили выбранную стаю.


Первые четыре месяца он вообще не видел волков. Изучал их тропы, места днёвок, охотничьи маршруты. Спал в старой бурке, укутываясь от холода, готовил еду на костре в пещере, чтобы дым не спугнул хищников. Главное же — он приучал зверей к своему запаху.


Он носил куски старых простыней, пропитанные своим запахом, и раскладывал их на волчьих тропах. Сначала волки обходили тряпки стороной, затем стали подходить, обнюхивать, рвать — значит, перестали бояться. Тогда Бадридзе стал подкладывать на лоскутки куски мяса. Волки их ели. Постепенно запах человека для них становился нейтральным, потом — безопасным.


Однажды весной, когда опытный самец и его беременная самка искали подходящее логово, Бадридзе вышел навстречу им на тропу. Волчица застыла, а самец подошёл, пристально посмотрел в глаза, фыркнул, оскалился — и ушёл вместе с ней.


Стая оказалась больше, чем он ожидал. В неё входили зрелый самец и самка (их он назвал Нико и Манана), старый хромой волк Нестор, мучительно страдавший от артрита, и три молодых переярка — подростка низшего ранга. Бадридзе был поражён: стая кормила Нестора, который уже не мог охотиться. Он не участвовал в погоне за добычей, но первым чуял зверя и подавал сигнал к охоте, а потом оставался ждать. «Много написано о поведении волков, — позже отмечал учёный, — но ни до, ни после я не встречал описания такого волка».

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/amIzjAxpEg9wRYZq